Значит, так: Каррузерс первым отчитается об этом бреде, об убийстве и той ситуации, которую, кажется, никто на свете не может толком объяснить. Затем слово возьму я — и мы получим объяснение ситуации, в которой убийство продолжает выглядеть вопиющей нелепицей. Затем передадим слово Хэдли, и мы услышим объяснение убийства, в котором вопиющей нелепицей выглядит уже все остальное. Это чертово дело напоминает луковицу, с которой успешно снимаешь слой за слоем, а под последним видишь слово «облом». Угольная пыль! — с горечью сказал Армстронг. — Угольная пыль!

Доктор Фелл посмотрел на него с легким изумлением.

— Какая-то идиотская игра, — ворчливо заметил Армстронг, — но нам придется заново разгребать всю эту кучу чепухи. Вам придется усесться на ковре-самолете, нравится ли вам это или нет. Каждому из нас придется по очереди рассказать свою историю и дать объяснение проблем, затронутых предыдущим рассказчиком. В заключение вы попробуете прикинуть, что нам в этой горячке делать. То есть если вам окажется под силу что-то увидеть. В чем я сомневаюсь. Хорошо, Каррузерс. Приступайте.

Каррузерс, похоже, смутился. Он подтянул к себе из-под локтя Хэдли пачку синеватых машинописных листов и с мрачноватым юмором оглядел слушателей. Затем, не выпуская изо рта изогнутой трубки, усмехнулся.

— Боюсь, я основательно напутал в этом деле, — сказал он. — Тем не менее, сэр, предполагаю, что не привнес в него серьезных оплошностей, так что могу себе позволить несколько расслабиться. Итак, рассказчик, устроившийся на ковре-самолете у базарных ворот, начинает. Смею предложить вам наполнить стакан и поплотнее придерживать шляпу, сэр, ибо мы отправляемся. — Первым источником ощущения, будто что-то не так…

Часть первая

ИРЛАНДЕЦ И АРАБСКИЕ НОЧИ

Показания инспектора-детектива Джона Каррузерса

Глава 1